20-летие со дня смерти - не самый крупный и не самый значительный юбилей, однако, даже еще не попав в залы Музея дизайна, понимаешь, что наследие Стэнли Кубрика настолько велико и настолько грандиозно, что на самом деле не нужно ждать юбилеев.
Двадцать лет со дня смерти - срок вроде бы достаточный, чтобы осмыслить наследие мастера. Однако, проходя по залам, понимаешь, что составившие материал выставки 10 наиболее значимых фильмов его фильмографии - всего 10! - не вмещаются в сознание. Трудно представить себе, что столь разные по жанрам, стилистике и изображенным в них эпохах картины - работы одного режиссера.
Беспощадная политическая сатира "Доктор Стрейнджлав" и перенесенная Кубриком на экран из книги Теккерея история негодяя XVIII века "Барри Линдон"; провокационная, а нынче кажущаяся и вовсе за гранью дозволенного набоковская "Лолита" и обращенная в психоделический трип научная фантастика "Космической одиссеи 2001"; завораживающая в своей неистощимой визуальной изобретательности и жестком социальном анализе антиутопия "Заводной апельсин" и погруженная в эротические фантазии современная психодрама "С широко закрытыми глазами"; эпическое величие героического эпоса "Спартак" и неумолимая жестокость американской армии и вьетнамской войны в "Цельнометаллической оболочке"; леденящий кровь психологический хоррор "Сияния" и вечные в своей мучительной неразрешимости моральные дилеммы в "Тропах славы".
Каждый из них - огромная планета. А все вместе - огромная вселенная. Вселенная Мастера. И чем дальше во времени мы отходим от жизни Кубрика, тем величественнее, отрешеннее от сиюминутности представляется его наследие.
И тем больше становится явственным единый, характерный для всех этих фильмов при всем их разительном отличии друг от друга творческий почерк, стиль режиссера - герои, схваченные в экзистенциальный, переломный момент жизни, когда они нежданно даже для самих себя проявляют тайные стороны своей человеческой натуры. А режиссер внимательно, с хирургически беспощадной точностью исследует эту натуру - не только своих героев, но и себя, художника, и нас, зрителей.
И еще - в данном случае самое главное - внимательное, скрупулезное, до мельчайших деталей воспроизведение среды, атмосферы, деталей архитектуры, быта, костюмов, фактуры: будь то Древний Рим, окопы Первой мировой, заброшенный отель в американской глубинке, фантастический, пугающий своей античеловеческой функциональностью город будущего или завораживающий своей величественной безжизненностью космос.
Именно это внимание к среде делает посвященную Кубрику выставку в Музее дизайна столь уместной. Один из критиков назвал свою рецензию на выставку просто: "Почему Кубрик - гений дизайна".
Предметный мир фильмов Кубрика встречает зрителя еще в фойе - здесь красуется один из всего лишь трех (!) уникальных Probe 16, сделанных автомобильными кудесниками Денисом и Питером Адамсом. Футуристический для конца 60-х дизайн привлек Кубрика, и именно в эту машину он усадил гоняющих по фантастическому городу будущей Британии Алекса и его "droog'ов" в фильме "Заводной апельсин".
Из фойе в пространство выставки входишь по ковровой дорожке, в точности воспроизводящей сводящий с ума своей непоколебимой монотонностью орнамент ковров отеля "Оверлук", по бесконечным коридорам которого ездит на своем трехколесном велосипеде пятилетний Дэнни, сын обезумевшего Джека Торранса (Джек Николсон) из фильма "Сияние".
А перейдя порог, сразу попадаешь в сюрреалистически-магическое пространство - на уходящей в бесконечную глубину перспективе экранов сменяют друг друга реальные и фантастические образы из кубриковских фильмов.
Дальше - зал более стандартный, по-музейному конвенциональный, но наполненный зато уникальными вещами, к которым прикасалась рука мастера: камера, которой был снят "Барри Линдон", набор хлопушек с названиями легендарных теперь фильмов, складной стул с именем режиссера на спинке и многое-многое другое.
Тут же единственный (!) Оскар, которым американские киноакадемики соизволили отметить достижения Кубрика - и то в обычно считающейся второстепенной категории "визуальные эффекты" за "Космическую Одиссею 2001 года". Эффекты эти, правда, настолько внушительны, что они, хотя и сделаны в аналоговую эру в 1969 году, и сегодня, полвека спустя, остаются не превзойденными даже самой изощренной современной компьютерной графикой.
No comments:
Post a Comment